ЖИТИЯ — жизнеописания людей, причисленных церковью к лику святых. Такие люди удостаивались церковного почитания и поминовения, составление Ж. являлось непременным условием канонизации, т. е. признания святости.

     Церковно-служебным назначением Ж. обусловливалось требование строгого соблюдения основных принципов жанра: герой Ж. должен был служить образцом подвижника во славу церкви, во всем походить на других святых. Традиционной была композиция Ж : рассказ о детстве святого, избегающего игр с детьми, истово верующего, затем рассказ о его жизни с подвигами благочестия и творимыми чудесами, рассказ о кончине и о посмертных чудесах. Агиографы охотно заимствуют из других Ж. и сюжет, и отдельные коллизии. Однако героями Ж. были, как правило, реальные люди (за исключением Ж. первых христианских мучеников), и поэтому именно в Ж. ярче, чем в других жанрах древнерусской литературы, отразилась и реальная жизнь. Особенно сильно эта черта Ж. проявлялась в обязательном для них разделе чудес. Большинство житийных чудес представляет собой протокольно-деловую запись об исцелениях больных и страждущих людей от мощей святого или по молитве к нему, о помощи святого людям в критических ситуациях, но немало среди них жизненно ярких остросюжетных рассказов. В свое время Ф. И. Буслаев писал: “В статьях о чудесах угодников иногда в замечательно ярких очерках выступает частная жизнь наших предков, с их привычками, задушевными мыслями, с их бедами и страданиями” (Буслаев Ф. И. Историческая хрестоматия,—М., 1861.—Стб. 736).

     В житийных рассказах о подвижниках-монахах нашли отражение устные монастырские легенды, черты монастырского быта, обстоятельства взаимоотношений монастыря с миром, мирскими властями, реальные исторические события. Ж. основателей монастырей отражают подчас весьма драматические столкновения основателя монастыря с местным населением. В ряде случаев за традиционными житийными коллизиями скрываются живые человеческие чувства и взаимоотношения. Весьма характерен в этом отношении эпизод Ж. Феодосия Печерского, посвященный традиционному житийному положению — уходу юноши, будущего святого, из дома в монастырь. Противодействие матери Феодосия его богоугодному стремлению оставить мир и посвятить себя служению Богу трактуется автором как проявление вражьей воли, как результат дьявольских наущений, но описывается им эта ситуация как жизненно яркая, драматическая картина материнских чувств. Мать любит сына и восстает против его желания уйти в монастырь, но она человек сильного, непреклонного характера, и из-за любви к сыну и стремления настоять на своем эта любовь превращается в жестокость - не добившись своего уговорами и угрозами, она подвергает сына жестоким истязаниям.

     По типу сюжетов Ж. могут быть разделены на несколько групп. В Ж.- мартириях рассказывалось о смерти святых, пострадавших за приверженность христианству. Это могли быть первые христиане, замученные и казненные римскими императорами, христиане, пострадавшие в странах и землях, где исповедовались иные религии, погибшие от рук язычников. В Ж.- мартириях почти непременным сюжетным мотивом являлось подробное описание мучений, которым подвергают святого перед смертью, пытаясь заставить его отречься от христианских воззрений. Другая группа Ж. повествовала о христианах, добровольно подвергавших себя разного рода испытаниям: богатые юноши тайно покидали дом и вели полуголодную жизнь нищих, подвергаясь унижениям и насмешкам, подвижники, оставив города, уходили в пустыни, жили там в полном одиночестве (отшельники), страдая от лишений и проводя все дни в непрестанных молитвах. Особым видом христианского подвижничества было столпничество — святой обитал долгие годы на вершине каменной башни (столпа), в монастырях подвижники могли “затворяться” в келье, которую не покидали ни на час вплоть до смерти.

    Святыми были провозглашены и многие государственные деятели — князья, цари, императоры, деятели церкви (основатели и игумены монастырей, епископы и митрополиты, патриархи, известные богословы-проповедники). Ж. были приурочены к определенной дате — дню смерти святого, и под этим числом входили в Прологи, минеи (сборники житий, расположенных в порядке месячного календаря) , в сборники устойчивого состава. Как правило, Ж. сопровождались посвященными святому церковными службами, похвальными словами в его честь (а иногда словами на обретение его мощей, перенесение мощей в новую церковь и т д.). В древнерусской книжности известны сотни Ж., при этом переводные (византийские, реже болгарские и сербские) Ж. имели распространение не меньшее (а в XI—XV вв. и значительно большее), чем оригинальные русские Ж., так как в равной мере почитались православные святые, независимо от того, кто были они по национальности и в какой стране они жили и подвизались.

     Из византийских Ж. наибольшее распространение получили переводы Ж. Алексея, Человека Божьего, Андрея Юродивого, Варвары, Георгия Победоносца, Дмитрия Солунского, Евстафия Плакиды, Евфимия Великого, Ефросинии Александрийской, Екатерины, Епифания Кипрского, Иоанна Златоуста, Козмы и Дамиана, Марии Египетской, Николая Мирликийского, Параскевы-Пятницы, Саввы Освященного, Семеона Столпника, Федора Стратилата, Федора Тирона и других святых. 

    Ж. русских святых создавались на протяжении всех веков существования древнерусской литературы — с XI по XVII в. Ж. эти также могут быть систематизированы по типу героев Ж.: княжеские Ж., Ж. церковных иерархов, Ж. строителей монастырей, Ж. подвижников во славу церкви и мучеников за веру, Ж. юродивых. Конечно, эта классификация весьма условна и не имеет четких границ; многие князья, например, выступают в Ж. как мученики за веру, создателями монастырей выступали самые разные люди и т. д. Ж. могут быть сгруппированы по географическому принципу — по месту жизни и подвигов святого и месту возникновения Ж. (киевские, новгородские и севернорусские, псковские, ростовские, московские и др.). По большей части имена авторов Ж., как и вообще письменных памятников Древней Руси, остались нам неизвестны, но в ряде случаев мы узнаем имена сочинителей Ж из текста самих произведений, на основе косвенных данных. Наиболее прославленные среди авторов русских Ж.— Нестор (XI—нач. XII в.), Епифаний Премудрый (2-я пол. XIV—1-я четв XV в), Пахомий Логофет (XV в.).

     Перечислим некоторые древнерусские Ж., группируя их по характеру героев Ж.

     Ж. подвижников во славу церкви и создателей монастырей: Авраамия Ростовского, Авраамия Смоленского, Александра Ошевенского, Александра Свирского, Антония Сийского, Варлаама Хутынского, Дмитрия Прилуцкого, Дионисия Глушицкого, Зосимы и Савватия Соловецких, Иоанна Новгородского, Кирилла Белозерского, Леонтия Ростовского, Павла Обнорского, Пафнутия Боровского, Сергия Радонежского, Стефана Пермского.

     Ж. иерархов русской церкви — митрополитов: Алексея, Ионы, Киприана, Петра, Филиппа.

     Ж. юродивых: Василия Блаженного, Иоанна Устюжского, Исидора Ростовского, Михаила Клопского, Прокопия Устюжского.

     Из княжеских Ж. наиболее известные: Ж. Александра Невского, Бориса и Глеба, князя Владимира, Всеволода-Гавриила Псковского, Дмитрия Донского, Довмонта-Тимофея, Михаила Александровича Тверского, Михаила Всеволодовича Черниговского, Михаила Ярославича Тверского, Феодора, князя смоленского и ярославского.

    Женских Ж. в русской агиографии мало: Анны Кашинской, Ефросиний Полоцкой, Ефросиний Суздальской, Иулиании Вяземской, Иулиании Осорьиной , княгини Ольги.

     Легендарно-сказочные мотивы, местные предания иногда столь сильно влияют на авторов Ж., что к Ж. созданные ими произведения могут быть отнесены только потому, что герои их признаны церковью святыми и в заглавии их может фигурировать термин “житие”, а по литературному характеру это ярко выраженные сюжетно-повествовательные произведения. Это “Повесть о Петре и Февронии Муромских” Ермолая-Еразма, “Повесть о Петре, царевиче Ордынском”, “Повесть о Меркурии Смоленском”. В XVII в. на русском Севере возникают Ж., полностью основанные на местных легендах о чудесах, происходящих от останков людей, жизненный путь которых с подвигами во славу церкви не связан, но необычен — они страдальцы в жизни. Артемий Веркольский — мальчик, погибший от грозы во время работы в поле, Иоанн и Логгин Яренские — то ли поморы, то ли монахи, погибшие в море и найденные жителями Яренги на льду, Варлаам Керетский — священник села Кереть, убивший жену, наложивший сам на себя за это тяжкие испытания и прощенный Богом. Все эти Ж. примечательны чудесами, в которых красочно отражена жизнь крестьян русского Севера. Многие чудеса связаны со случаями гибели поморов на Белом море.

 

     Лит.: Ключевский. Древнерусские жития; Барсуков Н. П. Источники русской агиографии. СПб., 1882; Голубинский Е. История канонизации святых в русской церкви — М , 1903; Серебрянский. Княжеские жития; Адрианова-Перетц В. П.; 1) Задачи изучения “агиографического стиля” Древней Руси // ТОДРЛ — 1964 — Т 20 — С 41—71; 2) Сюжетное повествование в житийных памятниках XI—XIII вв // Истоки русской беллетристики.— С. 67—107; Будовниц И. У. Монастыри на Руси и борьба с ними крестьян в XIV—XVI веках (по житиям святых) — М, 1966; Дмитриев Л. А.; 1) Сюжетное повествование в житийных памятниках XIII— XV вв. // Истоки русской беллетристики.— С. 208—262; 2) Жанр севернорусских житий // ТОДРЛ.—1972 — Т. 27.— С 181—202; 3) Житийные повести русского Севера как памятники литературы XIII—XVII вв.: Эволюция жанра легендарно -биографических сказаний.— Л., 1973, 4) Литературные судьбы жанра древнерусских житий // Славянские литературы / VII Международный съезд славистов. Доклады советской делегации.—М., 1973—С. 400—418; Исследовательские материалы для “Словаря книжников и книжности Древней Руси”. Оригинальные и переводные жития Древней Руси // ТОДРЛ —1985 — Т 39 — С 185—235; Творогов О. В. Древнерусские четьи сборники XII—XIV вв. Статья вторая. Памятники агиографии // ТОДРЛ—1990 Т 44.— С. 196—225.

 

Л. А. Дмитриев, О. В. Творогов 

    

У магазина ketrin.ru наверняка хорошо идет продажа платьев, там ведь каталог большой и удобный