ШЕСТОДНЕВ

ИОАННА ЭКЗАРХА БОЛГАРСКОГО

 

 

 

Слово первого дня

 

    «В начале сотворил Бог небо и землю». Для всего Божьего дела эти книги являются корнем, источником и силой в познании этого творения. Имеется и другое творение, невидимое, как говорит святой Апостол: «Невидимое его от создания мира посредством творения становится видимо». Но великий Моисей, когда хотел объяснить жившим в Египте еврейским людям, что этот видимый мир не является Богом, как думали египтяне, но есть создание Бога, сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю». Говоря это, и другим еретикам затворяет он уста; они ведь считают, что небо и земля вечны, как Бог, и безначальны. Эти книги, как я уже говорил, начало создания, источник и корень и сила всего древнего, то есть Закона и Пророков. И как нельзя возвести храм, если не будет прежде положено основание, так и красоты этого мира не могут засиять, если не будет освещено начало этого творения. Знаю, что многие из святых отцов рассказывали о деле творения умно, красиво и славно, говоря, что благодать им указал Святой Дух; но и нам, просящим, не возбраняет и не препятствует, чтобы мы трудились и говорили сообразно своим слабым возможностям. Ибо велит Бог в своей благости, чтобы те, кто здесь потрудились и постарались, получили вечную жизнь. Мы же ничего своего не можем прибавить, ибо недостойны этого, но то, что слышали от святых мужей, то и передаем. И если мы видим где-нибудь, что при строительстве дома угловые камни, положенные в основание, не хорошо подходят друг к другу, но шатаются, то выбрав камень,  сообразно своей силе, подложим его для укрепления основания, чтобы здание не колебалось.

    «В начале сотворил Бог небо и землю». Размышляя об этом великом деле, дивлюсь и не знаю, как его начать. Обличу ли прежде ничтожные слова язычников или похвалю церковную истину? Много греческие философы говорили о природе, но ни одно из их слов не может подтвердиться и считаться непоколебимым, а их последние слова разрушают смысл первых, так что нам не составляет никакого труда обличать их. Достаточно и того, что они сами уничтожают учения друг друга. Те, которые не познали Бога, являющегося Творцом всякого бытия, обрекли себя и остальное на окончательную погибель. Одни считали, что вечное бытие мира существует вместе с безначальным Божьим естеством, причем не просто от самого себя мир получил существование, но от того, кто всему Творец и причина, то есть от Бога, но не по воле Бога, посредством Его доброты и силы, а подобно тому, как тень от тела против своего желания связана со своим безначальным естеством или как лучи исходят от солнца. Другие, наоборот, полагали, что небо и земля и все существующее на них возникло просто само по себе, они рассказывали это в своем безумии, как вымысел, сон, что нет другой причины, по которой создано существующее другим несравненным великим Творцом, как это неизбежно должно быть, но само по себе посредством самосоздания приведено от небытия в бытие. Другие же, напротив, совсем неправильно представляли разделение и соединение, небу приписывали они созидающую силу, считая его добрым началом, а земле своей дурной мыслью предназначали злое начало. Одни тепло и холод считали началом всего сущего, назвав его огнем и землей, разреженным и сгущенным. И много другого вздора наговорили они, рассказывая подобные истории, достойные смеха. Поистине, как паутиной, оплетают себя те, кто так считает. Ведь они не умели сказать: «В начале сотворил Бог небо и землю». Поэтому им кажется, что все сотворено без правил и устроения; вселившееся в них безбожие прельщает их. Но чтобы и мы не впадали в то же заблуждение, Моисей, который повествует об этом творении, в своих первых словах, назвав имя Бога, осветил нам ум, сказав: «В начале сотворил Бог небо и землю». Как прекрасна и чудесна эта последовательность: сперва установил начало небу, чтобы не думали, что оно безначально; затем он сказал «сотворил», чтобы стало ясно, что это есть малая часть от всего сотворенного. Как некто, изготовляющий кувшины и горшки, может делать много различных сосудов и не исчерпывает этим своего умения и не погубит его, так и Творец всего созданного имеет силу, которая не только не ограничивается этим созданным, но является бессмертной. Только Он подумал и сразу привел в бытие все видимое. И так как весь мир имеет начало и является сотворенным, то подумай, кто ему дал начало, кто его Творец. Моисей, предохраняя нас от того, чтобы мы, с помощью своих человеческих понятий пытаясь решить этот вопрос, но не достигнув его решения и отвратившись от истины, впали в некое злое заблуждение, положил нам в качестве печати имя Божье, говоря: «В начале сотворил Бог». Это Естество преславное и преблаженное, эта безмерная Доброта, дорогое Имя, Начало всему сущему, Источник жизни, духовный Свет, бесконечная Премудрость, несравнимый преблагой Творец: Он сотворил небо и землю.

    Не смей думать, о человек, что все видимое не имеет начала, так как все, что ты видишь, движется по кругу. Очерченному кругу конца не видит тот, кто его не чертил, и он не знает, откуда он начат и где закончен. Но тот, кто его очертил, — тот не может сказать, что он без начала и без конца. Даже если ему не дано видеть начало и конец, то он все же в действительности знает, что начало его есть и конец. Так и ты не должен думать, что мир был без начала и конца, но ты не видишь, откуда он начинается и где кончается. Говорит же Писание: «Проходит образ мира сего» и «Небо и земля мимо проходят». Это изречение произнесено о конце и изменении мира.

    «В начале сотворил Бог небо и землю».

    Подумай здесь хорошенько, почему Иоанн и Моисей оба начинают одинаково свой рассказ? Тот говорит: «В начале сотворил», Иоанн говорит: «В начале было», но Иоанн говорил справедливо (как следовало), а тот строго по истине. Там, где Моисей повествует о творении, он говорит: «Сотворил Бог», в Евангелие же о самом Творце сказано «было». Большая разница и отличие заключается в том, если сказать «сотворил» и «было». Одно стало, не существовав прежде, а другое было вечно. Сказано есть: «В начале сотворил» и «В начале было». Богу свойственно существовать всегда, а созданному только бывать временно. Как говорил Иоанн о Спасителе: «В начале было Слово и Слово было от Бога и Бог было Слово. Так было в начале. Была жизнь и жизнь была свет». Шесть раз сказал он «было», желая объяснить сущее. Затем, после того как он возвестил о сущем Боге, пришел к рабу и, желая говорить о нем, сказал «Был» человек, подразумевая Иоанна Крестителя, а о Боге говоря «был», но о человеке «был».

    Еретики осмеливаются говорить о Христе, что Он «стал». Заметь же здесь: когда еретик говорит, что Христос «стал» и что Он не существовал прежде бытия, то чем Он выше земли? Также и о земле говорит Моисей: «Земля была». И когда он говорит: «В начале было», то они [еретики] подразумевают «создано», а не понимают под этим вечное естество, то тогда Спаситель ни в чем не выше земли. И слово Божие было, и земля была. Но о том они не подумали, что когда говорится «в начале было», подразумевается не ставшее, а «вечно существующее», а земля не была прежде и стала сотворена, и только тогда можно сказать о ней «была». Ведь не сказал Моисей: «Земля была», прежде чем он сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю». Сначала он сказал «сотворил», а потом «была». «В начале» и «в начале» сказали оба, чтобы проявился единый корень благочестивой веры, которая наставляла того, проповедовавшего Закон Моисея, и осветила этого, Иоанна Богослова. Братья ведь оба Завета, установленные одним Отцом. Поэтому и едины они в своих словах. При всем том в обоих есть единый образ и подобие. И как у двух братьев, бывших у одного отца и матери, имеется наибольшее сходство между собой, так и два завета, установленные единым Отцом, очень похожи друг на друга. Поэтому в Ветхом завете и Законе прежде помещен Закон, а потом Пророки, и в Новом завете благодати прежде помещено Евангелие, а потом Апостолы; и там двенадцать Пророков малых, начиная с Осии и четыре великих, начиная с Исаии, и в Новом завете двенадцать апостолов и четыре евангелиста. Там было начало первому призванию двух братьев — он взял Моисея и Аарона своими первыми проповедниками, и в Евангелии прежде призвал Петра и Андрея. Там была простая благодать, а здесь — двойная. Там первыми призваны были два брата — Моисей и Аарон, а тут две пары братьев — Петр и Андрей, Иаков и Иоанн. И пришел наш Спаситель, влагая в нас духовную любовь и наставляя нас, как своих братьев и делая нашим основанием корень Святого Духа, и на том основании воздвигает он Церковь свою. Первое же знамение в Ветхом завете — река, превращаемая в кровь. Первое же знамение в Новом завете — вода, превращаемая в вино. Но сейчас нет времени все сходство между Ветхим и Новым заветами разобрать по порядку, но лучше возвратимся к тому, о чем раньше начали беседовать. Обрати же здесь свое особое внимание! В шесть дней создал Бог все. Но первый день отличается от других, которые за ним следуют.

     Ибо в первый день Бог создал все то, что не существовало до этого, а во второй день Он не создавал ничего из несуществовавшего, но от того, что Он создал в первый день, взял и изменял во второй день, как Ему хотелось. Подумай сам и увидишь, разве это не так?

     В первый день создал Бог вещество всего созданного, а в другие дни создал образы созданного. Например, Он создал небо, не существовавшее, не это небо, но верхнее, а это видимое небо Он создал на второй день. Бог сотворил верхнее небо, о котором Давид говорит: «Небо — небо Господу», оно же вышнее есть. И как во дворце сделано перекрытие посредине между верхом и низом, так и Господь как бы построил единый храм между землей и верхним небом и создал перегородку — второе небо, а выше его — воды. Поэтому также и Давид говорит: «Расстилаешь воды в вышних своих». Бог сотворил небо, которого раньше не было, землю, которой раньше не было, и бездны водные, которых не было прежде, и ветер, и воздух, и огонь, и воду. Для всего не существовавшего в первый день Он сотворил вещество. Но однако кто-то скажет мне: написано, что Бог сотворил небо и землю, но не написано это о воде, и огне, и воздухе. На это отвечу я: поскольку прежде всего он сказал: «небо и земля были», то этим содержащим охватил он и содержимое. Например, когда говорит он [Моисей]: «И сотворил Бог человека из праха земного», то сообщает о создании тела, не перечисляя части: Бог создал глаза, уши и нос, но где говорит: «сотворил человека», тут охватывает и все члены, ибо все они имеются в теле. Точно так же сказав: «Сотворил Бог небо и землю», охватил все: и воду, и тьму, и воздух, и возникшие бездны. Свидетельствует Писание, говоря: «Прежде создания бездны», так как и водные бездны были созданы. Послушай, когда был создан и воздух: «И Дух Божий носился над водой». Он [Моисей] имеет в виду здесь не Святой Дух, — ибо он не причисляет к созданному несозданный дух, но здесь называет воздух дыханием ветреным. Как в повествовании о пророке Илье пишет он, говоря: «Небо сделалось мрачно от туч и от духа», т. е. ветра, так и здесь он под духом подразумевает ветреное естество. К тому же еще следует добавить об огне, где он создан. И сказал Бог: «Да будет свет», и появилось огненное естество. Этот огонь не единственный, но и высшие силы суть огонь, и родственным является высший огонь тому огню, который есть в нас. Но ты не спрашиваешь, почему этот огонь угасает, а высший не гаснет. Хотя Бог сотворил ангелов духами, и наши души были созданы как духи, но наши души в телах, ангелы же без тел. И как о духах и ангелах, так и об огне следует знать: огонь высший невещественный, а огонь нижний связан с веществом. Огонь высший является родственным тому земному, как души наши родственны ангелам: как те духи, так и души являются духами. Ведь и те три отрока говорят: «Благословите духов и души праведных» и еще: «творя ангелами своими духов». Как неизвестна душа без тела, так и огня нельзя найти без пакли и древесины или другого материала. Но чтобы стало ясно, что огонь не является ничем другим, кроме как созданным, достаточно посмотреть на само творение. Ведь многие часто берут огонь от солнца и зажигают его. Если бы он был чуждым ему, то как могло бы быть взято от него чуждое? Но также под небом существует огонь, который без вещества велик, так что и на Синайской горе мог явиться огонь, под которым не было подложено дерево. Но этот невещественный огонь дает Бог как знамение, и как некто сказал бы, что этот огонь мал в сравнении с великим, так и Моисей говорит, проповедуя: «С небес дал Господь слышать Свой голос, и показал тебе Бог твой огонь Свой великий». Желая показать, что этот огонь мал, он так и сказал. Все, впрочем, есть огонь: и молнии, и звезды, и солнце, и луна, и огонь, который известен у нас. Все существовало: огонь и бездна, и ветры и четыре элемента: земля, огонь, воды и воздух. Все, что он опустил, Моисей сжато сообщил, говоря: «В шесть дней сотворил небо и землю, море и все, что в них». Как у человеческого тела не называет он все члены по отдельности, так и в созданном он не перечисляет всего, хотя Он Бог все сотворил тогда одновременно с небом и землей. И если бы огонь не был на земле, то нельзя было бы высечь его железом из камня и из дерева. Трением дерева получают огонь. Если бы дерево в своей природе не имело огня, то откуда бы он возник?

    Обрати свое внимание на следующее: «Тьма была, говорит он, над бездною». «Создал ли Бог тьму?» — спросишь ты. Я знаю, что многие согласятся с этим, а другие будут стремиться оспорить мои слова. Поэтому нам необходимо разобраться в этих словах. «Да откуда, — скажешь ты, — появилась тьма?» Бог же не создал ни тьмы, ни мрака. Откуда же тогда появилась тьма? Многие, бывшие до нас, считают ее небесной тенью. Когда возникло верхнее небо, говорят они, свет поднялся вверх, земля лишилась света, и наступила тьма. Но верхнее небо светлое, а не темное. Даже если бы оно не имело ни солнца, ни луны, ни звезд, то и само бы по своему роду было оно светящимся. Если же небо было сверху, а земля простерта внизу, светящееся выше, а освещаемое ниже, то откуда появилась тьма? Мне кажется так: когда вода покрывала землю, над водами стояли тьма и туман, как и теперь бывает над реками. Туман создал пар и создал облака. Облака же, потемнев, создали тьму. А что облако вызывает тьму  подразумевает и Писание, говоря: «Небо потемнело от туч».

    Нужно и нам познакомиться с еретическим извращением. Еретики дерзнули сказать, что тьма — это дьявол, а бездны — бесы. Когда сказал Бог: «Да будет свет», то по их мнению он сказал: «Да будет Сын». Также не стыдятся они сказать, что дьявол старше Сына. Если считать, что бездны — это бесы, а дьявол — тьма, и что затем Бог сказал: «Да будет свет», то есть Сын, то не означает ли это, что дьявол не только равен ему Сыну по достоинству, но даже старше его. Но не нужно теперь вспоминать об этом кощунстве, но чтобы и вы знали об этих заблуждениях...

    Тьма была тогда, но от облаков. Так и в Египте была тьма, но не настоящая ночь, а мрак. Такая же тьма была на горе Синайской, но возникшая не от ночи. а от облака, создающего темную тень. Так возникла и тьма, когда Христос был на кресте, не ночь наступила, но солнце было закрыто мраком, и стал мрак. «И дух Божий носился над водами». Духом он называет ветер, как и в другом месте говорит он, проповедуя: «Ветром бурным ты сокрушил фарисейские корабли». Духом он называет воздушное течение. Не думай, что воздух одно, а ветер — другое, тот же самый воздух, когда он движется, создает ветер, как показывает опыт. Часто, махая опахалом или куском полотна, мы приводим в движение спокойный до этого времени воздух и ветер создаем от махания. Чтобы ты таким образом понял, что движение воздуха создает ветер, он сказал «носился», то есть «веял». Свойственно ветру веять, проносясь над твердью.

    Сказал Бог; «Да будет свет». А почему Моисей не говорит, что Бог сказал: «Да будет небо, да будет море», но там он говорит «сотворил», а здесь «сказал Бог», ведь у нас слово предваряет дело. Ибо мы сначала говорим, а потом делаем. Он же желал показать, что сначала Бог действует, а потом говорит и что дело Бога быстрее всякого слова. Когда Бог своей силой создает вещество, говорит Моисей «сотворил». Когда же Бог хочет украсить все — ведь началом красоты Вселенной был свет, — использует Моисей другое подходящее слово. И так как первым делом Бога было создание света, а последним — человека, сначала посредством слова Бог делает свет, затем же посредством дела — человека, начиная светом и светом заканчивая творение.

    А что есть свет и человек, послушай. Свет показывает все существующее, свет этого мира — человек; войдя в мир, он показывает свет мастерства и опытности; свет показал пшеницу, но разум открыл, как создать хлеб, свет показал гроздь виноградную, а свет мысленный — как приготовить вино, которое находится в гроздьях, свет показал шерсть, но человеческий свет изготовил из нее одежду, свет показал гору, но свет разума показал, как высекать из нее камни. Поэтому также Спаситель называет светом апостолов, говоря: «Вы — свет мира сего». Почему же называет он их светом? Не только потому, чтобы оказать им честь, но также и потому, чтобы дать им надежду на Воскресение. Подобно тому, как свет, исчезающий вечером, не погибает, но скрывается и, скрывшись вечером, опять на утро появляется, так и человек, подобно этому как бы исчезает, будучи положен в гроб, и затем опять восстанет, дождавшись дня Воскресения. «Да будет свет». Он рассказал о случившемся, но как это было, не сказал. Что же я говорю «не сказал», ведь и сам Моисей не знал, как это было. Он говорит: «Знаю, что было, но не понимаю того, как было». Поэтому и Спаситель сказал апостолам: «Не вам дано знать время и часы, которые Отец установил в своей власти». Если нам не дано знать время и часы, то от Владыки, который создал время и человека, хотим узнать, откуда ведет Он свое начало. Это говорю я арианам и несторианам и другим еретикам, которые сами не познали своей природы, а хотят знать тайну рождения Христа.

    Сказал Бог; «Да будет свет, и стал свет». О святая, и чудная, и великая сила, и дивные чудеса! И стал свет. «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью».

    Василий. «Но так ничтожны были мыслями своими, и омрачилось неразумное их сердце. Называя себя мудрыми, обезумели». Одни думают, что небо совечно с Богом, другие считают Богом само небо, которое безначально и бесконечно и все создает по частям. И так изощряют они свое зрение на пустяки, что добровольно ослепили свой разум в познании истины. Другие измеряют расстояние между звездами и те из них, которые всегда видны на севере, отмечают, а кроме того, описывают и те, которые имеются на южной стороне и видимы там, а нам неизвестны. Северную сторону неба и животный круг разделяют они на много частей. Внимательно наблюдая восхождение звезд, остановку их на одном месте и отклонения в движении, так же, как их продвижение на небосклоне вперед, затем наблюдая, за сколько лет каждая из планет совершает свой обход, они не смог ли овладеть единственным искусством — найти Бога и познать его как Творца всего сущего и справедливого Судью, достойно воздающего за всякое дело. Нужно ведь миру перейти от временной жизни к бесконечной. И как жизнь всякого существа скоро проходит, так и человеческая жизнь коротка, но переходит в бесконечную жизнь. Но так как начало естественным образом должно быть названо прежде всего, то, повествуя о том, что следует за ним и неизбежно имеет свое бытие, начинаемое во времени, Моисей прежде всего сказал: «В начале сотворил Бог небо и землю». Нужно однако отметить, что прежде этого созданного мира было нечто иное, хотя оно нашему уму и было доступно, но осталось невидимым из-за непосвященности и младенческого знания. Но они [еретики] не могли этого понять и возвести туда в невидимый мир свой ум, ведь им было удобнее не знать его. Было и другое мировое устройство, раньше этого видимого творения, принадлежащее высшим силам и Божьим слугам, существующее уже до начала всех лет, вечное и бесконечное. В этом устройстве Бог, Творец всего, создал творение — духовный свет, прекрасный для тех, кто любит Господа: имею в виду бесплотные, духовные и невидимые существа и весь разумный мир, которые наш ум не может ясно представить и подыскать им подходящие имена. Ими всеми исполнен невидимый мир, как учит нас великий Павел, говоря: «Ибо в этом мире создано и видимое, и невидимое, престолы же, господства, и начальства, и власти», и силы, и ангельские полки, и архангельские чины. Когда же нужно было и этот мир присоединить к существующей тверди, то был он изначально местом обучения и воспитания человеческих душ, а потом, попросту говоря, годился жилищем тому, что рождается и умирает. Начало времени совпадает с сотворением мира и животных и растений, которые в нем имеются, так и течет все и не останавливается. Не таково ли и время? Не успеет пройти, как исчезает; во времени, которое должно наступить, мы все равно не можем находиться, а время, в котором мы находимся, незаметно для нас, пока оно не пройдет. Такой же является природа возникающих существ: или они растут, или стареют и усыхают, но оставаться все время в одном и том же виде для них невозможно. Телам животных и растений, которые как будто плывут по воде в едином потоке, гонимые на рождение и тление и подчиненные своей телесной природе, подобает иметь особое свойство, родственное изменяющимся предметам. Поэтому и премудрый, достойно поучающий нас, употребляет выражение «В начале сотворил Бог», то есть в начале времени. Он не имеет в виду прежде созданное, то есть то, что было в начале, но повествует о начале видимого и познаваемого творения, созданного после невидимого и духовного.

    Очень много говорят о небе философы этого мира, одни говорят, что сложено естество небесное из четырех элементов, так как оно содержит землю как видимое и осязаемое, огонь — поскольку он видим, а остальное в смешанном состоянии. Другие же философы не приемлют эти объяснения, но утверждают, что существует пятое тело другого, небесного естества, которое они называют «эфиром», которое не является ни огнем, ни воздухом, ни землей, ни водой, и ни одним из простых элементов и веществ. Они считают, что движение простых элементов происходит по прямой, то, что легко, возносится вверх, а тяжелое падает вниз. Движение вверх и вниз не тождественно круговому движению. И все простое при совершении кругового пути допускает отклонения. Раз движения тел по своему естеству различны, то поэтому необходимо, говорят они философы, различаться им и по сущности. Но и из первичных тел, которые мы называем стихиями, т. е. вещами, невозможно быть составленному небу, ибо оно отлично от всего и не может иметь равномерного движения без принуждения. Каждое из простых тел, кроме составных, имеет по своему естеству различное движение. Поэтому с самого начала составное с трудом удерживается при движении. Если куда и начнут составные тела двигаться, то они не могут двигаться, если не устроят единообразного движения, ибо каждая их часть устремляется на движение, свойственное ее природе. Когда составное тело движется вверх, то обременяет его тяжесть земного, когда спускается вниз, то препятствует ему огонь, вопреки своему естеству увлекаемый вниз. Разъединение стихий в противоположные стороны есть начало гибели. То, что бывает по необходимости и вопреки естеству, то удерживается лишь некоторое время и затем естественным образом расходится каждое на свое место, откуда оно пришло. Поэтому и говорят те, кто размышляет об этом, что так не может быть, и, подумав, отвергают мнение первых философов и устанавливают свои учения, в которых говорят о том, что существует естество пятого тела, — небесная и звездная субстанция, из которого возникают небо и звезды. А еще один философ, появившийся в новое время, отверг все это. Но мы оставим их всех, пусть они, размышляя, сокрушают друг друга. Мы же, придерживаясь слова Моисея, славим Творца-Бога, который сотворил небо и землю. «В начале сотворил Бог небо и землю». Зачем ты, Парменид, и ты, Фалес, попусту говорите, и ты, Демокрит, и Диоген, лжете о воздухе и воде и огне, почему, противореча самим себе, вы сообщаете, что связи, соединения и сплетения бесчестных тел и есть творящие причины всего видимого и продолжаете много говорить об этом?

    И не имеешь ли ты, человек, явно и непосредственно перед собой то, что ты ищешь? Скажи и ты с великим Моисеем: «В начале сотворил Бог небо и землю», и всему естеству найдешь подходящее завершение. И славим единого Бога, владеющего всем бытием, который является беспричинной причиной всех причин, безначальным началом, единственной бесконечной сущностью всего могущества, творящим сущее, стоящим выше всего сущего, вечно существующим бытием, безмерным блаженством в самом себе и неописуемой широтой. Вот почему и Творец всего сущего невидим, неописуем, непостижим, Он неизмеримый свет и недоступная мысли красота. Беседуя с Моисеем на горе Синайской, Он сказал: «Я есмь сущий», и этим определил лучшее и наиболее подходящее из всех имен его безначальной и вечной сущности. Почему ты, человек, пустословя понапрасну, по-разному говоришь о причине причин всего сущего? Один раз ты объявил что это вода, в другой раз — огонь, в третий раз — воздух, еще раз — земля, а то безрассудно говоришь, что все вместе является первопричиной. И не видишь, что ни один из них не имеет ни разума, ни мысли, ни души, ни чувства. Как же просто ты влагаешь душу в бездушные тела, которые не имеют отношения ни к уму. ни к мысли, ни к слову. Если ты не понял этого, то какой погибели должен быть ты исполнен, чтобы так проповедовать.

    Как же ты, Аристотель, можешь небесное тело, которое видимо мельчайшим живым существам и нашим слабым очам, которое разделено на определенные части и измерено, поставить наравне с невидимым Богом, непостижимым и неописуемым, да еще говоришь, что оно существует без начала и без конца, вечно, более того, объявляешь его единственным богом и всегда называешь его владыкой. К этому приводит смысл твоих лживых слов, которыми ты возвышаешь небо до безначального и вечности, не задумываясь, к какому злу это приведет, и не подозревая этого, но считая себя умнее всех. И как ты не усомнился в своих словах, когда ты учил о пятом небесном теле, существующем кроме четырех стихий? Ведь эти слова противоречат твоему учителю Платону и первым философам и физиологам, которые считают, что небо составлено четырьмя простыми стихиями, благодаря которым оно видимо и его сущность познаваема разумом и доступна мысли. Нет ничего, говорят они, что было бы видимо без огня, ощутимо без земли. Но если ты думаешь, что существует пятое тело, кроме четырех стихий имеющее какое-то другое естество, то как ты сам не остановишь себя пониманием телесного. Каким бы тонким ты его пятое тело не считал, все же ты не можешь представить его тоньше, чем бесплотные и разумные души, даже если еще больше обезумеешь. Ведь души мыслящие одарены разумом, и бесплотны, и невидимы, и неосязаемы, а небо ясно видимо и осязаемо, и постижима мыслью его сущность. И насколько выше несравнимая истинная первоначальная бесплотная божественная сущность, которая вне и над всем существующим достойно возвышается, и как ее можно сравнить с небом, говоря, что Бог и небо одно и то же, ведь небо видимо и постижимо.

    Так как человеческие души, поскольку они бесплотны и разумны, выше небесного величия, которое, по твоим словам, телесно, то насколько выше, неизмеримо выше, должен быть несравнимый Бог, которого не может постигнуть ничей разум. Ведь небесное тело и его величина не являются ни бесконечными, ни безначальными, равным образом оно имеет начало и конец, как учит твой учитель Платон, говоря: «Время было с небом, появившись вместе с ним, вместе и исчезнет». Не так ли это? Солнце, и звезды, и луна явно ограничены в величине и в размерах, мы видим каждый месяц, как луна становится все меньше и исчезает совсем, и свет, как душа, уходит из нее, и тело ее как бы мертвое. Но мы часто видим, как солнце принимает на себя ущерб, подобно луне, и оно, как если бы его  задушили, не может давать свет миру. когда бывает закрыто луной. Его стороны конечны и ограниченны и как будто многократно принимают смерть, поэтому нужно и самому ему достигнуть того же конца. Об этом говорит и пророк Давид, взывая к Богу: «В начале Ты, Господи, основал землю, и дела рук Твоих — небеса. Они погибнут, а Ты пребываешь вечно, и все они, как риза, обветшают, и, как одежду. Ты переменишь их, — и изменятся. Но Ты — тот же, и лета Твои не кончатся». Только одному невидимому Богу он приписывает бессмертие и славу; ведь только один Он безначальный, и неведомый, и вечный своим естеством.

    Но поистине, Аристотель, твои премудрые слова подобны пенистым гребням морских волн, которые, не успев еще как следует подняться, низвергаются. Обманны они, ибо ты этому творению то приписываешь вечность, а то, в другой раз, противоречишь своим же словам. Но даже малая истина может сразу же разрушить твои слова, потому что не хочешь сказать вместе с Моисеем: «В начале сотворил Бог небо и землю». Вот как говорит Моисей в книге Исход: «Были громы и молнии, и темное облако над горою Синайской, и трубный звук, звучавший сильно». «И стал звук, поступающий далее, более сильным». И еще: «Все люди видели звук и пламя и глас трубный». Глас, пламя и звук трубный», — говорит он здесь по обычаю, ибо то, что он так назвал, не было настоящим звуком, пламенем или трубами, но неким звуком, без образа, неясно различаемым и по воле Бога служащим для устрашения иудейских сердец и для извещения и подтверждения сошествия Бога на гору Синай. Истинный голос — это тот, который исходит от человеческого ума, так же и греческое слово образовано, что на славянском языке означает «свет ума». Но все-таки божественное Писание нарекло звуки и грохот, которые тогда были, по обычаю гласом. Когда Моисей говорит: «Все люди видели звук», он говорит это по обычаю, а не в соответствии с истиной, ибо нельзя никогда видеть звук, но можно только слышать его. Так поступил и пророк Давид, говоря: «3вук издали тучи», подразумевая звук грома; или как в другом месте снова говорит: «Глас грома Твоего в круге небесном», где он звук грозы назвал тем же самым словом «звук» (глас), говоря это по обычаю, а не строго по истине, как мы уже об этом выше сказали. Как ныне сказал премудрый Моисей: «И тьма над бездною», то есть он туманное и темное видение назвал тьмою по обычаю, не строго, а по подобию. Сходные предметы, даже если они не тождественны по своему естеству, бывают по обычаю тождественны по своим названиям. Так, например, на «иконах», которые суть изображения, нарисованные на стенах: и человек, и конь, и лев, — имеют названия «человек», и «конь», и «лев», данные им по обычаю, а в действительности это совсем не так. Никакое из этих изображений  не является настоящим человеком, или конем, или львом, мы называем их так только потому, что они подобны настоящим. Так и Моисей тьмой назвал не истинную тьму, но подобную ей, то, что бывает из-за отсутствия света, то, что бывает случайно, а не само по себе создано природой сообразно своему свойству, тьма как бы лишение имеющегося света, или как слепота зрения.

    Бездна же глубока. С верхней стороны она была туманна и мрачна, поэтому над ней была темнота. Воздух же, будучи легким и вознесенным кверху, носился над водами от верхнего края небесного тела до водных потоков на земле; и как птица парил он, ибо легок воздух. И когда святой Василий Великий говорит, что Святой Дух носился по водам, то это, по его мнению, означает, что это был Божий Дух Святой; с другой стороны, он говорит, что некоторые, однако, считают, что это был воздух. Святой Василий передает оба эти мнения. Но нам кажется, что не о Святом Духе сказал это Моисей, но о воздухе, когда он говорил: «И дух Божий носился над водой». Сказанное равносильно тому, что он сказал бы, что дух сотворен Богом. Как написано во Второй книге Царств: «Пока не полилась на них вода Божья с небес. Божьей водой называет здесь Священное Писание дождь, прошедший из облаков в виде капель. Но нельзя думать, что когда он говорит: «И Дух Божий носился над водой», что этот Божий Дух был сам Утешитель и Господь. И пророк Давид, восхваляя величие силы Божьей, говорит: «Туман как пепел рассыпает, бросает град Свой кусками; перед лицом мороза Его кто устоит? Пошлет слово Свое, и все растает; подышит Дух Его и, потекут воды». Когда он говорит это, то не подразумевает здесь, что Божие Слово, то есть Сын Божий — это и Бог Слово, ни то. что Святой Дух Божий и Бог также одно и то же, так как сказано: «Подышет дух Его!» Но то, что он называет здесь «Слово Божие», обозначает Его волю, а дыхание ветра означает южный ветер, поскольку это направление воздуха является самым теплым. Ведь и сами мы теперь видим, где подует южный ветер, там растопит всякий лед; также и здесь, говоря: «Дух Божий носился над водою», он [Моисей] имел в виду не Святой Божий Дух, но воздух, так как он по своему естеству неплотен, прозрачен и легок, и тонок, и распространяется и плавает повсюду.

    И сказал Бог: «Да будет свет, и стад свет». Что есть создание света, который освещает и украшает все творение? Не воспримет света Божественной любви не познавший, кто создал естество света таким спокойным и всем приятным, радостным и полезным. Как можем мы выразить или описать красоту света? Свет сам содержит в себе свою красоту и украшение бездушным предметам и сияние своего величества. А то, что Бог этот свет создал простым и бестелесным, лучше всего видно из того, что Он в четвертый день создал два светящихся тела, как два особых сосуда, говоря: «Да будут светильники на тверди небесной, чтобы светить на землю». То, что раньше не имел свет, а не то, что имел он прежде, было создано теперь на пользу премудрым Творцом. Если бы он уже имел это, то излишне и напрасно сказал бы: «Да будут светильники», показывая круглые тела.

    Первоначальный свет существовал как без солнца и без круглой формы и образа, так и без тела; только одним распространением и исчезновением по всемогущей воле Бога, создавая день и ночь, что невозможно понять человеческому разуму. Потом Господь Бог и Творец всех чудесно и искусно вложил в великие светила и в звездные тела то, что было на большую пользу. Чтобы это соединение двух больших тел всем людям равно свет посылало и чтобы никто не считал и не называл их Богом, видя такую великолепную красоту, создал Он их составленными из света и круга. Поскольку мы иногда видим, как они уменьшаются и в конце концов совсем меркнут, то многие вводятся в заблуждение, называя их Богом, и поклоняются и воздают им честь. Свет первоначально был бесплотным, лишь потом он был вложен в телесные формы, как богоносный Василий Великий просто говорит, проповедуя о свете и в светилах: «Считаю свет простым и совершенно нематериальным, не имеющим никакого тела». Еще и святой Григорий Богослов в Слове на Новую неделю сказал так: «Следует великому Свету начинать творение со света, который разгонит тьму. Он показал его сначала не в сосуде, не в круге, как я думаю, но без тела и без круга, лишь затем вложил Он его в круг, чтобы осветить всю Вселенную».

    «И увидел Бог свет, что он хорош». Не тогда, когда Он создал свет, увидел Бог, что естество света прекрасно. Он знал очень твердо, каким будет то, что Сам хотел создать, даже и не создав его. Если люди, когда кто-нибудь из них обладает мастерством, знают наперед, каким должен быть предмет, мысленно представив его и даже совсем не видев его своими плотскими очами, то насколько выше есть Бог — владыка всех знаний, который охватывает непостижимую вечность и держит, и знает ее прежде ее бытия, который и о еще не существовавшем свете знал, что он прекрасен. Он создал его, но наставлял нас, чтобы мы не просто удивлялись его красоте и восхищались его сиянию, но чтобы оценили и подумали, говоря: если даже этот свет прекрасно создан Творцом, то как несравненна красота Творца, и славна, и дивна, и чудна. И наблюдая этот видимый светлый свет, мы не перестаем удивляться, размышляя, тому свету. Так и простой народ, живущий вне стен города, который не видел князя в его одежде, шитой золотыми нитями, и носящего на шее золотую гривну, и опоясанного пурпурным поясом, по плечам осыпанного жемчугом, носящего золотой меч, если бы увидел его изображенным на стене и нарисованным краской, то как бы он удивлялся, размышляя и говоря: каким прекрасным будет он в действительности, если его изображение так удивительно. И насколько больше должны удивляться те, которые видят эту красоту света, и к Творцу света мысленно взлететь и поклониться Ему, и прославить Его за то, что Он создал такое прекрасное творение. И судя по этому свету, познаем мыслью и тот несравненный свет.

    Затем Моисей сказал: «И отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму назвал ночью». Но когда он сказал «отделил», то не думай, что они тьма и свет были соединены воедино, и не думай так­же, что тьма как таковая существовала прежде, как и свет; но когда свет отступил, настала тьма. Когда был свет, он назвал это днем, когда же он исчез, тогда воздух остался без света, и это он назвал ночью. В эти три дня посредством первоначального распространения и исчезновения света наступали ночь и день. Когда затем Бог вложил свет в круглые тела, тогда начал свет этих тел отмерять и ночь. Когда солнце появляется на восточной стороне, пройдя подземную половину неба, оно создает день, ибо тогда оно освещает все поднебесье, сияя своими лучами. Когда же оно дойдет до западной стороны, заходит в подземную половину неба и скрывается там, то создает ночь, скрыв свой свет. Тьма будет там, где нет света. Тогда весь воздух над землей будет без света и темен, ибо от земли возникает тень. Поэтому один только свет является причиной дня и ночи, потому что на него возложил Творец быть границей между днем и ночью. Поэтому когда говорит Моисей: «И отделил Бог свет от тьмы», подразумевает он тогда распространение и исчезновение первозданного света.

    Затем он говорит: «И был вечер, и было утро: день один». Исчезновение света, то есть его заход, назвал он «вечером», «утром» же назвал окончание ночи. Отсутствие света в воздухе создает тьму, это Творец именовал «ночью», уход сияния света назвал «вечером», время перед утром — «ночью». И далее он говорит, что то и другое вместе составляет один день. Он ясно показал, что 12 часов ночи и 12 часов дня составляют один день. Ибо он говорит: «И был вечер, и было утро: день первый». День и ночь он назвал одним именем «день», совершенно умолчав о названии «ночь». Ведь она не создана, а представляет собой тень и отсутствие света. Поэтому она, говорит, и появляется, и снова исчезает, не имея собственной сущности и растворяясь в небытии. Как тень, исчезает она бесследно, когда приходит свет, и наступает снова, когда свет уходит. Если кто-нибудь скажет, что свет является созданием Творца, то он не погрешит против истины. Для подтверждения сказанного я приведу притчу. Если бы князь, уходя на войну или еще куда-нибудь из своей страны, оставил своего наместника, чтобы тот управлял его страной и заботился о ней, то когда бы он обратно вернулся, тут же власть того наместника прекратилась бы. И хотя он часто так поступает, ставя его и смещая, но все время сам является властелином и господином и ничего не теряет от своей власти из-за этих отъездов, а тот наместник рабски повинуется ему всегда.

    Также и свет благодаря своему сиянию владеет всем воздухом, то как бы уходя при своем захождении, то снова затем засияв на востоке, и много раз восходя и заходя, бывает творцом тьме, разрушая и снова составляя ее своим уходом. Поскольку это так и есть, то по справедливо­сти кто-нибудь может сказать, что ночь подчинена свету, так как бывает из-за него, а не создана другим злым творцом, как говорят еретики, но тем, которым все создано — одним добрым Творцом — Богом. И еще раз о дне и о ночи: как человек с ясными и здоровыми глазами, с чистым взглядом и не имеющий тяжелой болезни глаз, когда находится во сне, то как бы запирается в нем свет, когда он закрывает глаза, но не погибнет в нем никоим образом способность видеть свет зрение, но спящему сообразно с природой... Когда же он снова встанет, то та тьма, в которую он был погружен, исчезнет без следа и снова будет тот же самый свет, ибо он и не погибал. Так он приходит и уходит. И от этого можно понять уход и приход света.

    Святого Василия. Земля же была, говорится, невидимая и неукрашенная. А те, кто искажает истину, не хотят понимать смысла Писания, но извращают его так, как им это угодно самим, говоря, что то вещество, взяв от которого Бог все сотворил, невидимо и неустроено. Что есть хуже и нечестивее этого? Если оно существует вечно, но невидимо под водами, то разве оно совечно Богу? И нет ничего более презренного и худшего, чем верить в это. Земное вещество было ведь под водами, но когда было сотворено и небо, тогда же и оно, а не было безначально. Но нищета человеческая ввела их в заблуждение, поскольку у нас, людей, всякому мастерству определено свое вещество как, например, работе плотника — дерево, кузнечному делу — железо; при этом одно — из чего мы что-то делаем, например, дерево, другое же — что мы из него создаем — какую-то форму, например, или стол, или дверь, или что-то другое. Так, дерево существует вне мастерства. Мастерство, получая материал, создает такую форму, какую захочет, и она [форма] будет создана от обоих, т. е. и от дерева, и от мастерства. Также и железо существует вне кузнеца, а мастерство — в кузнеце: взяв его, он какую захочет форму, такую и создаст. Таким же образом они еретики представляют себе и существующее Божье творение, предполагая, что Бог сотворил своей премудростью образ мира, как хотел, но вещество существовало в готом виде, а не было создано, и от того Творец сотворил эту Вселенную сложно. Потому они говорят «сложно», что вещество было готовое, а образы были от Бога: как хотел, так Он и создал. Этими словами они отвергают и самого Бога, ибо Его делают не Творцом, сотворившим все сущее, но творившим только из готового. Но это только малая часть всего. Все это они говорили, имея ничтожный, очень слабый и беспорядочный ум и не умея возвысить свой ум и узнать истину. У нас же ныне искусства и все ремесла придуманы позднее веществ, чтобы быть необходимыми кому-то в этой жизни. Шерсть на овце создана сначала, тогда же, когда и само животное, а искусство ткать сукно возникло после, из-за нашей наготы. И дерево существует искони, а искусство плотницкое, взяв его преобразило вещество дерева в то, что смотря по обстоятельствам было нужно. И это показывает, что дерево очень нужно нам, так как оно дает весло гребцам на кораблях, пахарям же — плуг и лопату, а воинам — древки копий.

    А Бог поступает не так, но прежде создания этого мира пожелал создать его весь и когда Он устремился на то, чтобы извести его из небытия в бытие, то одновременно подумал, каким должен быть мир и произвел на свет образы, соответствующие веществу. И с неба определил, какое естество подобает иметь и небу, земному же образу создал свой вид. Огонь же и воду и воздух преобразил Он, как хотел, и привел в сущность, какая кому требовалась. Так как весь этот мир составлен из различных частей, то Он связал все неизменной любовью в единое целое и соединил в стройном сочетании, так что и то, что удалено друг от друга по месту, благодаря его общей любви, кажется находящимся друг возле друга. Пусть же умолкнут и закроются уста, которые рассказывают такой лживый вздор, сами не осознающие своей немощи и приравнивающие к своей немощи непознаваемую Божию мысль и невыразимую человеческим голосом Его силу.

    Сотворил Бог небо и землю, но не то и другое наполовину, а все небо и всю землю. «Земля была невидима и неустроена», потому что вода плавала по ней. Устроение земли наступит тогда, когда она будет иметь свое украшение и одеяние, когда по нивам поспевающие хлеба потекут, как волны, в садах расцветут различные цветы, склоны гор будут украшены дубравами, а вершины гор — бором. Всего этого, однако, не имела земля, но все это зарождалось в ней. Эту силу дал ей Творец Бог, чтобы произвести из себя все то, что теперь видим мы, люди, но тогда она ожидала подходящего времени, чтобы произвести на свет свои плоды.

    Но сказано: «И тьма носилась над бездной». Это положило начало другим басням и еще худшему злословию; ибо они еретики извращают слова по своему желанию замыслу. Тьму они объясняют не так, как она есть в действительности, то есть воздух без света или затенённое место, на которое падает тень, но говорят, что она есть злая сила, то есть великая сила, имеющая начало в самой себе, враждебная и противоположная Божьей благости. И эту тьму они объявляют злой силой на погибель себе и многим, не понимая, что говорят. Ни эта тьма не является злой силой, ни сама себя она породила, но воздух и мгла, носящиеся над водами, создали тьму. Ведь Бог, исполненный благодати, не творит зла. Ибо ни жизнь не рождает смерти, ни тьма не является началом света, ни болезнь не приносит здоровья. И если мысли изменяются от противоположного на противоположное, то в существующем каждый предмет получает бытие и происходит не от противоположного, а от своего рода. И хотя сказано, что зло не создано и не было от Бога, откуда оно все же происходит и какова его природа? Все ведь мы знаем, как знают те, кто терпит зло: зло существует, также и впадающие в него знают это. Что возразим на это?

    Не скажем ли так: зло не живая и одушевленная сущность, но представляет собой стремление души, противоположное добрым делам, потому что такая душа отступилась от добра. И не ищи зло вне себя, не думай, что оно было изначально создано злым естеством; но пусть каждый сам в себе поищет зло, потому что оно происходит от него самого.

    Все случающееся происходит в нас сообразно с природой, как, например, старость и болезнь, или само по себе, как например, непредвиденные напасти, выпадающие на долю по другим причинам, как-то: какие-нибудь печали и скорбь или радости, как если бы кто-то, копая колодец, нашел золото, или если бы кто-нибудь, идущий на базар, встретился со смертью. Другое же зависит от нас, как-то: преодолевать желание или предаваться наслаждениям, удержать гнев или излить его на того, кто тебя разгневал, говорить правду или лгать, быть кротким нравом и смиренным, гордым или обидчиком и высокомерным. И тому, чем ты овладеешь, не ищи причины вовне, ни вообще где-либо, но знай, что истинное зло берет начало от добровольного отступления от добра. Если бы оно не зависело от нашей собственной воли, то не было бы в нас столько зла, и перед законом и судом не было бы страха у тех, кто творит неправду. И мука и наказание, неизбежные за наши дела, назначены злым людям. Это я говорю о настоящем зле; а недуг и нищету, и безвестность, и то, что еще есть печального у людей, мы не считаем настоящим злом, и то, что противоположно этому, мнимое добро, мы не считаем за настоящее большое благо. Одно бывает по естеству, а другое случается многим на пользу.

    Можно поставить вопрос, сотворена ли тьма с этим миром одновременно, или, если тьма старше, почему худшее старше лучшего? Мы же отвечаем: и эта тьма существует не по своей природе, но она есть повреждение воздуха, лишение света. Какого же света лишился этот мир внезапно, так, что тьма стала над водой? Представим себе: если нечто существовало прежде этого видимого творения и тленного создания, то это было при свете, это очевидно. Ни ангельские чины, ни все небесные полки, ни вообще то, что от мысленных воинств или духов, имеющих имя или без имени, — ничто не двигалось во тьме, но при свете и в полном духовном веселье, занимая подобающее им положение. Не может тут никто сказать, что это не так. И ожидай тот свет, который находится под небом, что обещан в блаженстве, про который Соломон говорит: «Свет праведным — всегда», и еще Апостол говорит: «Благодарим Отца, который создал нас способными к участию в наследии святых в свете». Поскольку осуждаемые будут посланы в ад, то очевидно, что те, которые делают добрые и достойные дела, будут иметь покой в свете, который находился над всем видимым миром.

     Когда внезапно появилось небо по Божьему повелению, имеющее плотное тело, которое могло внешнее заслонить внутренним, прикрытое небом место по необходимости должно было стать темным. Чтобы получилась эта тень, необходимо тройное сочетание: света, тела и лишенного света места. Что эта тьма возникла от небесной тени, пойми на таком примере: в полдень сруби себе постройку и со всех сторон прикрой ее, и ты увидишь, какая тьма в ней получится. Такой же представь себе и ту тьму, не бывшую прежде, но возникшую впоследствии из-за появления неба и из-за испаряющихся вод.

    И сказал Бог: «Да будет свет». Первое слово Бога создало естество света, погубило тьму, осветило эту Вселенную, всему сразу придало приятный и красивый вид. Явилось небо, бывшее дотоле закрытым тьмою; и то, что красота его была такой же, как и сейчас, свидетельствуют наши глаза. Свет же сиял на нем постоянно, простирая лучи по всему миру, имея неизмеримо быстрое распространение светящегося: вверху свет простирался до эфира и неба, в ширину распространялся по всем направлениям: и северным, и южным, и восточным, и западным, освещая все скорее, чем молния, скорее, чем в мгновение ока. Естество имеет такую тонкость и чистоту, что свет не претерпевает ни малейшего промедления, но, как мысль, везде сразу проникает, так что и наше зрение без усилия направляется на видимое. И эфир становится приятнее, принимая свет, и воды светлее. Они ведь не только принимают свет, но и отражают его от себя, так как свет преломляет лучи и повсюду посылает отблески. Это можно понять из следующего: когда пьешь воду из чаши, а солнце светит на нее, свет же отблесками играет по стене по стенке чаши. Все это глас Божий создал для наслаждения и восхваления. Как плавающие по морю, пролив над глубиной оливковое масло, создают там прозрачное и светлое место, так и Творец Бог, когда изрек: «Да будет свет», сразу дал миру эту благодать. «Да будет свет!» Это повеление тут же стало делом и создалось естество света, красоту которого мы не можем представить себе человеческим умом. Но когда говорим, что был голос Бога или слово или повеление, не считаем его ни шумным слышимым звуком, произведенным горлом, подобным человеческому голосу, исходящему из горла, ни воздухом, который с помощью языка создает разновидность звука, чтобы нам можно было понять то, что говорится; но мы имеем в виду не Бога, говорящего нечто, а свободное повеление, произносимое мгновенно за несравненно короткое время. И ради того, чтобы обучаемым хорошо понять это, считаем эти образы существующими от Бога.

    «И назвал Бог свет днем, а тьму назвал ночью, и был вечер, и было утро: день один». Вечер же есть общая граница дня и ночи, и подобным образом утро является соседом ночи и дня. И, желая показать старшинство возникновения дня, он [Моисей] прежде сообщает о приходе дня, затем о наступлении ночи, так как ночь наступает вслед за днем. Ведь прежде возникновения света в этом мире не ночь была, но тьма; затем, когда возник свет и часть его отделилась в день, заход его [света] получил название ночь, поэтому она и получила следующее за днем наименование.

    «И был вечер, и было утро», он называет это «дненощие». И к тому же не назвал он «день и ночь», но то, что старше и важнее, назвал тем же именем. И во всем Писании ты найдешь такой обычай существующий: когда мы измеряем время, то считаем его днями, а не ночами с днями. Говорит и Давид: «Дни лет моих», а кроме того Иаков: «Дни жизни моей малы и несчастны» и еще: «Все дни жизни моей». И то, что здесь передано в форме рассказов, впоследствии стало основанием закона.

    «И был вечер, и было утро: день один». Почему же не сказал он «день первый», но «день один»? Хотя более подходящим было бы сказать ему, желавшему обозначить второй, третий и четвертый день, назвать так и тот день, который старше всех этих дней, то есть первый день. Но он не говорил так, а сказал «один день был». Он хочет сообщить меру дня и ночи, поэтому так говорит, соединяя время дня и ночи, так как 24 часа дня составляют один день. Так и когда происходят солнечные солнцевороты, то иногда ночь, иногда день бывает дольше, но однако их общая продолжительность составляет 24 часа. Так что можно было бы сказать, что 24 часа есть мера продолжительности дня. Таким днем и год измеряется. От небесного знака определенного дня начинается день и, обойдя вокруг, в то же место к тому же знаку приходит. И сколько раз в этом мире бывают вечер и утро от того, что солнце заходит и восходит, столько раз солнце совершает свой обход за время, не большее, чем продолжительность одного дня.

    Есть и другая, трудная для понимания мысль, переданная еще более определенно, а именно, что Бог создал для времени одно естество, положив ему мерой и указанием дневную продолжительность, то есть длительность дня, и измеряя его всегда неделей — числом, состоящим из семи дней, — и неделе Он повелевает возвращаться на самое себя и исчислять течение времени, то есть лет. А неделю, то есть семь дней недели, заполняет один день, который, семь раз возвращаясь на одно и то же место, создает образ круга, начинающегося от самого себя и кончающегося в себе. Таково и свойство вечности — возвращаться к самой себе и не иметь никакого конца, но двигаться в круге. Поэтому и Моисей назвал начало времени не «первый день», но «день один», чтобы он этим названием получил родство с вечностью. И когда Писание сообщает нам о многих веках, много раз говоря «век вечный» и «веки вечные», то тут ни первый, ни второй, ни третий век не перечисляет оно, но скорее показывает нам от этого состояние и различие дел, нежели смену веков. Ибо сказано: «День Господень великий и явный» и еще: «Зачем вам искать день Господень? Он тьма, а не свет». Тьма же очевидна для тех, кто достоин тьмы. Поэтому мы все слышим, что день тот без вечера, то есть без тьмы и без изменения и без конца, такой день, который Давид называет восьмым, поскольку он находится вне остальных семи дней недели. И если его назовешь днем или веком, то выразишь одну и ту же мысль. Назвать ли состояние это днем — но он один, а не много их; назвать ли его веком — но он один, а не многократно повторяемый. Желая перевести мысль нашу на будущую жизнь, Священное Писание называет единым образ вечный, начало дневное, которое одновременно свету, святое воскресенье, т. е. день Господень, который, благодаря воскресению Господа, стал достоин уважения. «Был же вечер, и было утро: день один».

    Отец же истинного света, который создал день и украсил его небесным светом, который осветил ночь огненным сиянием, и Сын, Свет Истинный, исходящий от Истинного Света и вместе со Святым Духом, говоря одним словом, единый Бог, трисолнечный и триипостасный, единственный и непостижимый в своей воле, несравненный Мастер и Создатель всего мира, освети твое сердце, господин мой и князь, великий христолюбец Симеон, со всеми мужами твоими и подданными, и дай постигнуть и узнать, насколько это возможно людям, создание своего разума, его порядок, и дай возможность следовать своим заповедям, которые освещают очи разума, и жить людям, добронравно ходящим по свету, и совершать дела дневные, то есть светлые, чтобы ты был достоин ожидаемого дня, который не имеет в себе тьмы и поистине один, и по образу и по подобию, совечный первому свету, который Моисей назвал одним днем святым. Богу единому слава, треблаженному, подразумеваю Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне, присно и во веки веков. Аминь!

 

 


    Автор проекта и составитель - Александр Петров (Россия)

 Студия "Мастерская маршала Линь Бяо"

 Copyright (С) 2000-2003 by Alexander Petrov (Russia). All right reserved.       Webmaster: petrov-gallery@yandex.ru

 


негабаритные перевозки